Лейсан Азаматова (Челябянск)

t.me/khoroshiesapoginadobrat

@azamatovaliaisan

в резиденции с 6 декабря 25 по 3 января 26

Точка входа от художницы:

    I.            Я думаю о связи географического и культурного ландшафтов. Я думаю о том, что «каждая земля рождает своих чудовищ». Я думаю, каким языком мне говорить на этой территории. Чем локальнее, тем точнее — принцип.

    II.            Следом за процедурой локализации следует отказ от универсальности, отказ быть ясной. В поисках языка для этого места необходимо погрузиться в «туман». Конкретизация сочленена с диффузностью странным образом.

 III.              Туман делает воздух осязаемым (плотным). Туман возвращает образам подвижность, изменчивость. Туман относит туда, где еще ничего не случилось. Я в положении решительного непонимания внутри тумана.

  IV.            Что-то должно произойти. Можно ли использовать «туман» как инструмент распада, растворения, дисперсии, ускользании из глобального художественного языка. Чтобы затем обратиться к «туману» как к топливу для местных языков и локализованных практик?

ДНЕВНИК

8 декабря

i.     Вчера я прилетела в Санкт-Петербург в резиденцию Кати Васильевой ''22 этаж''. Город встретил густым осязаемым туманом. Катя показала на залив за окном, и залива мы не увидели. Катя спрашивает, интересно, просачивается ли туман в комнату?

ii.    За день до перелета я разговаривала с Анной Леготиной про ЦСИ Баймак. Мы говорили о «практиках, не оставляющих следов» на местах, и  Анна предложила термин «антирезиденция». «Баймак остается в своих привычках, место, которое получает ноль.» 

iii.   Всё наше утро с Катей было посвящено туману. Туман возвращает образам подвижность, изменчивость. Туман относит туда, где еще ничего не случилось. Я думала о «тумане», как об инструменте распада, растворения, дисперсии, ускользания. Каждая земля рождает своих чудовищ. Я думала, каким языком мне говорить на этой территории. Чем локальнее, тем точнее — принцип. Следом за процедурой локализации следует отказ от универсальности, отказ быть ясной. В поисках языка для этого места необходимо погрузиться в «туман». Конкретизация сочленена с диффузностью странным образом.

iv.   Словарь «ҡ» пополняется новыми понятиями. Антирезиденция, томан, ҡаҙаҡ — я вписываю новые опорные точки в сеть «ҡ». Каждое слово — мои человеческие связи. Анна говорит, «Баймак остается в своих привычках, место, которое получает ноль.»  Я думаю, какую сеть — шежере — мне нужно сплести на этой территории, чтобы переступить за 0. Анна называет еще одно слово «топогенеалогия».

v.    Что-то должно произойти. Конкретизация сочленена с диффузностью странным образом. Кажется, туман должен прояснить эти переходы. 

8 ДЕКАБРЯ 

12:15 — башни тэц проявились
12:35 — я вижу только контур башен
12:41 — совсем ничего не видно. даже елку Юноны
13:14 — все растворилось в тумане — за линией гск
14:10 — проявились контуры башен тэц
14:17 — вижу обе башни тэц, дым из труб. вижу линию залива за ними
14:44 — оказывается, трубы тэц черные
16:13 — темнота спустилась. вижу только контуры столбов
20:56 — абсолютная ясность. вижу все фонари тэц. вижу все детально 
22:36 — все еще ясно. ложусь спать

9 ДЕКАБРЯ 

9:11 — очень ясно. прозрачный воздух. кажется, вся ночь была ясной
9:28 — прояснение. башни в небольшой дымке, залив в тумане
10:35 — вижу темный силуэт башен, самые высокие башни в серой дымке
11:02 — башни в серой дымке, но я вижу стальную обвивку на корпусе башен
12:41 — проснулась. за окном серое все. вижу только силуэт башен, за ними ничего нет. перед сном видела, как летали птицы над всем.
13:35 — вижу стальные остовы башен, за ними все в дыму. видела одну птицу
13:45 — трубы покрылись серой пеленой
14:06 — полоса света на горизонте — за башнями — огибает весь запад
14:30 — полоса стала менее различимой, но я ее вижу. башни тэц — силуэты
15:34 — только серые силуэты
16:31 — вообще не видно башен тэц. даже света. темно
17:16 — вижу линии столбов, очертания и красные огни — расплывчато
21:34 — вижу фонари красные на башнях, на всех. воздух кажется прозрачно чистым, может это эффект темноты. будто по ночам погода ясная

10 ДЕКАБРЯ

10:16 — башни в расплывчатых очертаниях. в дыму. контуры поехали.
12:20 — снова белая полоса по небу, из башен валит дым и сразу сливается с темнотой неба. дыма много
12:32 — от синего к белому — полоса
14:01 — прояснилось все что до башен. за башнями туман. настя спрашивает, вижу ли я залив — я вижу лишь контуры
15:04 — вижу темную синюю полосу и над ней серую светлую. башни в дымке, вижу очертания дымы 

Носителями тумана могут быть 
Разные недифференцированные вещи? И места? И скопления?

ДНЕВНИК 

11 декабря

I. В Рассекретной я искала здание для своего архива. Дом, обеспечивающий безопасность и функционирование всех его единиц — я выбрала дерево (время — это дерево). 

II. Катя выдала мне карту Красненькой биеннале, сегодня я ходила по его маршруту. Карта удивительно подробная. На месте — бесследно. Пыталась нащупать в воздухе то ли эхо, то ли что. 

III. В лаборатории мы говорим о связности, мы в поисках носителей нашего знания, опыта. «Информацию» можно хранить разными способами (думаю о крестражах) — мы ищем свои. Важно: носители должны быть способны ко встрече и обмену — встретимся на странице № 5. 

IV. Сегодня Настя напомнила мне о существовании устной практики рассказывания историй. Думаю сәсәндәр тураһында. У кочевых народов сэсэны выполняли функцию, аналогичную движущимся библиотекам или архивам. При постоянном перемещении сложно носить с собой кучу книг или свитков. Проще, если это человек. Настя говорила об историях, повисших в воздухе. Носитель таких историй — воздух. Или тёплое дыхание — так лучше.  

V. Я успела забыть, как много в Питере воды — во всех её состояниях. Я шла по улице и выдыхала пар. Туман — капли жидкой воды в воздухе. Мое дыхание в мороз — капли жидкой воды в воздухе. Истории витают в воздухе ровно столько, сколько продержится продержится моё тепло в нём. Кажется так.

рай здесь, прямо сейчас я не записывала, я запоминала я ходила к камню, он на месте

залив требует усилия

политичность наша как-то связана с территорией

я живу на 22 этаже  — почти безвоздушное пространство
я упираюсь взглядом в опоры — башни тэц

мы примерно на одной высоте ничто не связывает меня с землей

я смотрю на башни тэц и забываю, что они не плоские совсем

башни ТЭЦ нестабильны в тумане

ДНЕВНИК 

16 декабря

I.    Первые несколько дней я спала поперек кровати. Казалось, это было единственно правильное положение моего тела относительно геометрии комнаты.

II.   Я живу на 22 этаже, Катя говорит, мы на космическом корабле — почти безвоздушное пространство. Я приближаюсь к краю и почти не чувствую опоры. Я упираюсь взглядом в башни ТЭЦ, мы примерно на одной высоте. Ничто не связывает меня с землей.

III.  Сидим в сжатом кругу, она рассказывает про встречу с Твомбли (это было в 2006 году). Я не могла себя соотнести с этим, говорит она — внутренняя дрожь. Я разрушу стул под собой. Мы снова говорим от имени абстрактного никого. Я не могу смириться со своей исключенностью из этих отношений. Я запомню слово соотнестись.

IV.   Настя через несколько дней спрашивает, смогла ли я увидеть залив? Нет, еще не видела. В этот вечер я пойду пешком на пляж и буду смотреть на черные волны. Держу в голове слово соотнестись. Стоя на пляже, обнаружу себя перпендикулярно глыбе камня в воде. Обнаружу, что реальна только (?) относительно чего-то другого.

V.    Чтобы соотнести 2 (две разности) — нужен треугольник. Из своего 22 этажа я мысленно прокладываю линию до башен ТЭЦ, затем до камня в воде и снова к себе — триангуляция. Наша политичность как-то связана с нашей способностью обживать территории.

VI.   Обнаруживаю, что реальна только относительно чего-то другого. Контуры башен сгущаются и снова расползаются в тумане. Я строю сеть из смежных треугольников. опираясь на эти очертания. Думаю, как связано? как связать? — через что-то третье.  

ДНЕВНИК 

19 декабря

в этом доме полон шумов, я не могу привыкнуть. я все время думаю об этом странном соседстве — с кем? ночью я просыпаюсь и смотрю в темноту дверного проема. мой загадочный сосед непременно там и стоит в ожидании света. Аня говорит, пиши обязательно, так, что никто никогда не будет читать. В ночи я записываю всё, что помню. 

I.    Денис напротив, он произносит «мусор — это то, что потеряло свое значение». Позже я буду сидеть на краю глубокой свалки — оврага — это все моё теперь, я могу сделать это чем угодно. Ведьмины струны моей души взвыли, так работают художники — власть переозначивать.

II.   Устюгов сегодня умер, говорит Надя. На его выставке из белоснежной белизны будут проступать — сгущаться и рассеиваться — что-то (видимость?). Я рассказываю Лере, из какого положения вижу я. Лера говорит о распознавании (recognition), об алгоритмах видимости. Мы неизбежно видим через дисторшнз. Прежде я смотрела Устюгова только с экрана телефона — пытаюсь зарегистрировать эти помехи.

III.   Настя сопровождает меня по территории Уральского Марса. Мы не претендовали чтобы передать это место, мы претендовали, чтобы передать свои ощущения. Настя называет слово ретрансляция. Кажется, что это очень очевидная мысль. Трансляции никогда не существует. Наш опыт всегда опосредован кем-то или чем-то (?).

IV.   Здесь дорога на рынок лежит сквозь свалку. Моя внутренняя ведьма ликует. Здесь значения разлагаются и производятся, отброшенное возвращается в виде мутантов. Контагиозность — способность заражать и заражаться. Думаю, что не против распасться и снова собраться, уже в другим телах. Живя на границе, это представляется неизбежным.

V.    Мусор и дисторшнз как-то связаны. Через что? Цепляюсь за башни ТЭЦ и строю триангуляцию. Проявившееся смущает — через власть. Власть взгляда (gaze) цементирует, связывает элементы, в то время как власть художественного — динамический фактор, функционирует через помехи в алгоритмах распознавания. Находясь на этой территории я, кажется, совершаю и то, и другое.   

ДНЕВНИК 

24 декабря

I.     ада сидит напротив. ее имя напоминает подброшенные кости. да ада дада да дд аа а. я подкидываю кости, ада перекатывается с, а на д. дададада. она говорит, это мое второе имя или первое имя. она говорит, мое внутреннее (это я назвала) имя знают только — кто? имя меня защитит. она говорит «нормативность», «вытесненное», русла рек напоминают тела женщин. я хочу здесь указать, что не пишу письмо, я его конструирую. ада снова перекатываю в руках.

II.    она говорит о картах и траве. о траве и картах. я говорю, в деревне жизнь и смерть идут рука об руку. смерть витальна здесь, я вижу чьи-то тела, они становятся частью моих тел. я помню пар над еще теплым телом.

III.   негатив. через негатив, через отсутствие. воспринимаем через отсутствие. барсик умер в ноябре. кажется, я не замечала его присутствия, но заметила отсутствие. дыры, как разинутые рты тут и там, просят есть. «практики, не оставляющие следов»

IV.   надя говорит, что можно выбрать себе имя на жестовом языке. я выбираю, оказывается, это легко. мое новое имя — пропуск в новый язык. оказывается это легко, стоит лишь найти имя. еду в автобусе, с ужасом осознаю, что у меня только одно лицо.

V.    «Большинство следов относятся к одному из двух видов: аддитивным и редуктивным. Линия, проведенная углем на бумаге или мелом на доске, аддитивна, материал образует дополнительный слой, который накладывается на поверхность. Нацарапанные, вырезанные или вытравленные на поверхности линии редуктивны, поскольку в этом случае они образуются путем удаления материала из самой поверхности». аня говорит, подумай об антирезиденции («практики, не оставляющие следов»). я брожу вдоль красненькой, здесь нет никого, кроме меня сейчас. воспринимаю через отсутствие.

VI.    у меня есть новое имя теперь, а есть еще бишек исеме, тоже мое.   

ДНЕВНИК 

29 декабря

I.     сижу напротив врача, не могу унять дрожь. ищу слова для своего недуга, я открываю рот и не могу говорить, я глупая рыба. врач смеется, спрашивает, какой рукой я пишу. правша (я безупречная правша). он просит сцепить руки в замок — большой палец левой оказался над правой. ухмыляется, видите? не совсем вы и правша, что вы знаете  о себе?

II.    надя говорит, что можно выбрать себе имя на жестовом языке. я выбираю, мое новое имя — пропуск в новый язык. Вече привык ко мне, он просит позволить ему дотронуться до меня. он водит рукой по спине, по рюкзаку, по рукам. Я вожу пальцами по тифломодели, моя левая рука чувствительна к бороздам и канавам, правая умеет только писать и трудиться. Я напугана. Кто я, если не правша?

III.   оля просит не называть, ада говорит, нужны пустоты и пробелы. в моем ҡ-словаре висит «слепота», не соотнесенное ни с чем. 

IV.   на ридинге выясняется, что есть разница между властью и Властью с большой буквы. Денис позже скажет, что их не меньше 5, весь оставшийся вечер посвящаю поискам переходов от В. → в. Важное открытие — есть переход через букву. Нужно подумать, как Власть через слово рассредотачивается, носитель власти — это буква, беря эти буквы в свои руки мы претендуем на власть.

V.    на ридинге выясняется, что есть разница между властью и Властью с большой буквы. Денис позже скажет, что их не меньше 5, весь оставшийся вечер посвящаю поискам переходов от В. → в. Важное открытие — есть переход через букву. Нужно подумать, как Власть через слово рассредотачивается, носитель власти — это буква, беря эти буквы в свои руки мы претендуем на власть.

VI.    на ридинге не называть и пустоты/пробелы соотносим с властью. оставим свои буквы себе. Я думала, каким языком мне говорить на этой территории. Чем локальнее, тем точнее — принцип. Следом за процедурой локализации следует отказ от универсальности, отказ быть ясной.

VII.   истории слева направо или справа налево (денис), истории снизу вверх или сверху вниз (катя). моя правая рука для одного языка, левая — для другого. ищу переходы по своему телу, в моем ҡ-словаре висит «слепота», не соотнесенное ни с чем. 

ДНЕВНИК 

31 декабря

позавчера каналу исполнился год (денис напомнил), а вчера я 8 часов ходила по Эрмитажу. денис спросил, есть ли там Баймак? ищу, ищу.

я петляла по залам так долго и изнурительно, что в какой-то момент мои глаза перестали фокусироваться. я все время искала, что-то знакомое, что-то — кто сможет узнать меня. 

кажется, я делала много заметок. дома выяснилось, что записала всего несколько слов. искусство — это узнавание. портрет — это не сходство, а тождество. я написала денису, есть «биомасса», а еще есть «культуромасса». сколько же человек сделал? я отказываюсь собирать архивы. 

город нагружен плотностью, место нагружено плотностью. плиты подогнаны друг к другу бесшовно. культуромасса. здесь я догадалась, что причина «нулевого статуса» си в баймаке не потому что там его нет, а потому что оно остается невидимым там, нераспознанным. дело не в плотности (или не в наращивании плотности), а в том, что что-то просто не достигает порога видимости.

по некоторым залам Эрмитажа я скользила — мой взгляд скользим по залам ни за что не зацепляясь. еще лет 10 назад мне нравился только паркет там, его я понимала. понемногу он становился затоптанным, скрипучим в дальних комнатах, как старые друзья или родственники. мне было больше не к чему приложиться, я не узнавала себя ни в чем. Избыток видимого, равный самой его мере: идол возвращает взгляду его собственную меру, показывая, на что он способен, но чего за собою не знал (например, своей силы справиться с такой феноменальностью) … Я  — то, что я  вижу, то, что способен выдержать мой взгляд, так говорит Елена Петровская. Вчера старых друзей в Эрмитаже у меня нашлось больше, чем паркет. Я узнавала их, они узнавали меня — радость встречи. 

я всегда говорю, что в Баймаке другая чувствительность. на самом деле, я не до конца понимаю, что это значит, но знаю, что там у меня включаются другие регистры восприятия, ощущения. Коренное знание и ф-знание — хранительницами которого являются женщины — всегда укоренено в контексте и вне его не открывается — чтобы это узнать — тебе нужно прожить жизнь, так говорит Яния Михалина. тебе нужно жизнь прожить (там), чтобы его узнать. 

искусство — это навык, чувствительность — навык, способность отождествляться — тоже навык. моя правая рука для одного языка, левая — для другого. 

ДНЕВНИК 

10 января 

I.     сегодня я пишу из дома. нужно собрать всё.

II.    еще в августе на курсе Кати я заметила, что слова на букву ҡ способны описать мою связь с Баймаҡ (Ҡәнифә, ҡайтам, офоҡ). ҡ ҡ ҡ я пыталась измерять расстояния — методика нерепрезентативного измерения. отныне разговор о дистанциях и близости — о дистанциях и об их отсутствии — все время будет висеть в воздухе. сбор ҡ-словаря начнется там. 

III.   в ноябре Нелли приедет в Баймак, первое, что она скажет «здесь нет дистанции». ҡ ҡ ҡ першит в горле (түкер!). я только и делаю, что говорю башҡортса, вдвоем мы перебираем лингвистический корпус — теги — ругательства и мудрости. Баймак — территория целинности — а целинность в нашем случае художественная, Нелли сажает семена. Таш сәсһәм дә сәскә үҫер, Нелли говорит, не все смогут прорасти, но кто прорастет, станет сәскә. Едем с поля, думаю о тех, кто не прорастет — практики, не оставляющие следов. 

IV.   в декабре я просыпаюсь в Питере, немного дезориентирована. вход на территорию лежит через туман, цепляюсь за него. Катя говорит о практиках, не оставляющих следов, Аня говорит, пиши про антирезиденцию. «раскрыть одну территорию через другую», Катя бросает мимоходом, понимаю, что в Питере я могу занять дистанцию по отношению к Баймаку. цепляюсь за башни ТЭЦ, линию залива, мусор — сбор ҡ-словаря продолжается уже там. 

V.    я шла по пути и была внимательна — все, что от меня требовалось в Питере. я собирала встречи, явления, вещи, географические объекты, они складывались в мое знание о Баймаке (конструировать эпистемологическую модель — Денис). ҡ-словарь — это карта. две территории оказались сцеплены на одной поверхности через складку. 

VI.   Кажется, мои практики не дали ничего Питеру (практики, не оставляющие следов — антирезиденция), но дали Баймаку. говорю спасибо.